За последние два года запрос на ДПО изменился со стороны и работодателей, и слушателей? Что вы замечаете?

Спрос внутри стабильный и очень динамичный. Шесть лет назад был дикий спрос на цифровые компетенции: срочная цифровая трансформация, крупные фед-проекты. Через два года — уже не просто цифра, а импортозамещение: начали разрабатываться аналоги зарубежного ПО, под них нужны образовательные курсы.

Сейчас новая волна — ИИ. И эта динамика отражается на ДПО всегда: как только меняется приоритет страны или рынка, нам нужно перестраиваться и отвечать предложением. Есть еще одно наблюдение — тренд на очное обучение. Все меньше людям хочется учиться онлайн. Корпоративные заказчики ищут, что называется, доступ к телу: живой контакт, честные ошибки, настоящие знания, а не то, что порой произносят на публику для хайпа.

Что мешает держать стабильность качества при таком динамичном спросе и что помогает?

Плохо то, что в погоне за объемом легко потерять качество — это главный риск. Мы АНО, на самоокупаемости, без стабильных субсидий от федеральных органов. Только поддержка Раиса Республики Татарстан остается неизменной, за что мы очень благодарны. В такой концепции, конечно, возникает соблазн погони за объемом, и тут главное вовремя остановиться.

Помогает осознанность — понимание, на что ты идешь, когда берешься за новое направление. Ведь не стоит идти туда, где не экспертен. А если твоя экспертиза начинает отставать от рынка и динамики, надо чем-то пожертвовать и нагнать.

Вы сказали, что практически без государственной поддержки — это освобождает от регуляторных ограничений?

Мы созданы по модели зарубежного университета: междисциплинарный подход, совершенно нестандартные условия для российской действительности. До 2023 года все обучение по программам высшего образования было на английском языке, сейчас открыты направления на русском. У нас нет объемной бюрократии — созданы сервисные подразделения, которые берут на себя документальную часть, например, чтобы преподаватели занимались наукой, а не бумагами. Именно поэтому мы фигурируем в рейтингах Forbes и Times Higher Education — уровень научных статей высокий, качество обучения тоже. Не скажу, что нам все доступно, но нам чуть посвободнее — да. И эта свобода добавляет ответственности прежде всего, за студентов, сотрудников, университет.

Офлайн возвращается, тренд на бумажные книги тоже. С чем это связано, на твой взгляд?

Это более глубокая история, чем просто «работодатель хочет наблюдать». Мне кажется, человек — неважно, в какой роли — хочет в какой-то момент спастись от суеты и хаоса. Перестать гнаться за хайповыми знаниями, сохранить свою глубину, свою стабильность, снизить тревожность. Ему хочется опираться на внутренние ощущения, а не на доступность информации здесь и сейчас. Нельзя просто дать доступ к знаниям, не сопроводив это глубоким общением и обменом энергии. Поэтому офлайн возвращается. И я счастлива, что люди начали тянуться друг к другу и к ценностям, которые важны в перспективе, а не как дань моде.

Слушателей дополнительного образования становится больше, и они разновозрастные. Где у вас больше фокус — на новых или на тех, кто возвращается?

Те, кто уже учился, возвращаются сами — мы там меньше фокус держим. Они еще и лояльных приводят, мы им очень благодарны, это наши амбассадоры.

Основной вектор сейчас — привлечение новых партнеров, в том числе международных. С корпоративными заказчиками стало сложнее: бюджеты на обучение серьезно сокращаются. Плюс изменился подход — ранее на предложения по обучению реагировали активнее, готовы были массово обучать чаще, чем сейчас. Сегодня пристальнее смотрят на экономическую эффективность обучения для компании, больше к прикладному интерес, чем к визионерскому. Порой уже на этапе КП нам нужно показать, что именно получит компания от программы. Поэтому мы научились подчеркивать эффекты от обучения, там где это возможно, на этапе коммерческого предложения. Плюс мы каждые 6 месяцев проводим аналитические исследования по прогнозной потребности в ИТ специалистах в РФ, стараемся строить прогнозы на ближайшую перспективу и интегрировать результаты в линейку программ ДПО. Это помогает владеть ситуацией на шаг вперед.

Есть ли еще направления, которые вы развиваете помимо классического ДПО?

Несколько неочевидных. Первое — международные бизнес-миссии. Запрос приходит не на образование напрямую, а на вывод бизнеса на российский рынок или российского — на зарубежный, обмен опытом, изучение технологичных производств. Мы туда встраиваем образовательный компонент, чтобы это не превращалось в туристический визит, а реализовывалось как глубокое погружение в технологии, интересный опыт компаний. Активно развиваем сотрудничество со странами БРИКС, ШОС, Арабским миром.

Второе — сетевые партнерства с другими вузами. В период сложных времен люди, как правило, объединяются — это исторически сложившаяся традиция. Мы запустили магистратуру по хемоинформатике и молекулярному дизайну с вузом-партнером: они сильны в химии, мы в ИТ. На стыке появилось новое направление.

Третье — сертификация ИТ-специалистов в авторизованных учебных центрах российских вендоров. Уже четыре центра открыли. Это для ДПО вузов необычная история, но мы это делаем. Все реализуется на собственной платформе, в которой есть несколько сервисов, в том числе каталог программного обеспечения, условный «маркетплейс» и сервис оценки компетенций по запатентованной модели нашего университета. Ну и целевая аудитория у нас от школьников до топ-менеджмента компаний. Интересно, динамично и очень необычно развиваемся.

Человек хочет спастись. Перестать гнаться за хайпом. Сохранить глубину. Нельзя дать доступ к знаниям, не сопроводив это живым контактом и обменом энергии