Я вообще их понимаю и, честно, во многом кайфую от этого поколения. У меня большая, хлебосольная семья — дети, племянники, друзья детей, молодые родители друзей детей — много молодых ребят вокруг, и я вижу, что они просто иначе смотрят на жизнь.
Не потому что легкомысленные или «не хотят взрослеть», а потому что у них другое ощущение мира. Для них нормально не приколачивать себя к одной точке навсегда, не строить жизнь по заранее утвержденному сценарию. Сегодня ты здесь, через год — в другом городе, с другой работой, другим ритмом, другим кругом людей. И в этом для них не нестабильность, а свобода.
Я выросла совсем иначе: все должно быть основательно, надолго, «как положено». А потом сама же много делала для того, чтобы у детей и у молодых вокруг этой тяжести было меньше, чтобы у них было больше комфорта, выбора, воздуха. И теперь странно было бы их за это же осуждать.
Мне кажется, они просто честнее нас в одном важном месте: они не делают вид, что могут спланировать жизнь на десять лет вперед. Мир слишком быстро меняется, люди меняются, работа меняется, сами представления о счастье меняются. И когда человек в 25−30 говорит: «я не знаю, где окажусь через три года», — это не инфантильность, а, возможно, самая взрослая честность из всех возможных.